"Газовые собаки". Часть 1

"Газовые собаки". Часть 1


«...Мамаша Гроте, как звали ее в квартале, в пальто и шляпе быстро просеменила из гостиной в спальню и энергично потрясла за плечо своего мужа:

- Проснись же наконец!

- Что такое? Это ж просто садизм — так резко прерывать мирный сон человека!

По утрам Фриц Вильгельм бывал колючим.

- Что, пожар у булочника? — спросил он наконец у своей половины, которая стояла перед ним, как он привык выражаться, «подрессоренная и смазанная». В это время суток пальто на ней могло означать лишь то, что она собралась в булочную. Не в мясную лавку и не в универмаг. Туда она ходила после завтрака.

- У аннабергцев что-то случилось. Погляди!

- Разве отсюда увидишь, что у них случилось?

Фриц Вильгельм перевернулся на другой бок и демонстративно натянул одеяло до самой бороды «под Бебеля».

Труда еще не выходила из дому. Окна закрыты и занавески плотно задернуты.

- Ну и что?

- То есть как «ну и что»? Уже сорок с лишним лет Труда каждое утро в полшестого открывает окна, и каждое утро без четверти семь мы вместе идем в булочную.

- Значит, сегодня она не пойдет.

- Ну так я тоже не пойду! Сам доставай себе свежие булочки!

Это было уже объявление войны, и Фриц Вильгельм предпочел пробудиться.

- Так почему она не пошла за булочками?

- Об этом я себя и спрашиваю все время. Погляди, может, ты что-нибудь увидишь?

Фриц Вильгельм, кряхтя, выбрался из кровати и прошаркал к окну гостиной.

- Ничего не видно.

- В том-то и дело.

- Наверно, решили подольше поспать из-за внуков.

- Вот и нет. Уже три или четыре года, точнее, с пятьдесят девятого года — я точно помню это, потому что именно тогда Фрида родила своего пятого; за все четыре раза, когда гостили внуки, Труда ни разу не забывала сходить в булочную.

- Ты что, часы по ней ставишь? — Фриц Вильгельм все еще не видел оснований для беспокойства. — Сходи к ним и постучи.

- Да я уже хотела, но боюсь.

- Что страшного в том, чтобы постучать?

- У меня какое-то предчувствие. Что-то там стряслось.

Фрицу Вильгельму стало холодно, и он принялся возиться с печкой, собираясь затопить ее.

- Надень пальто и сходи посмотри. — У жены было такое лицо, будто с ней самой случилось что-то ужасное.

- Что? Босиком? В рубашке? По сугробам? Сначала растоплю печь.

Мамаша Гроте собрала вещи мужа, принесла ботинки и разложила все так, чтобы удобнее было надевать.

- Иди, я тебе помогу.

Если Фриц Вильгельм не хотел испортить себе весь день, он должен был уступить. Такова уж была его жена: весь день, да еще и завтра, она могла вспоминать одно и то же — и все время с упреком в голосе, будто он лично ей сделал что-то плохое. Так что, вздохнув, он взял в руки носки.

- А что, если они не откроют?

- Тогда — помоги нам господь!

- Почему нам?

- Тогда мы вызовем полицию!

- Слушай, жена! Прекрати театр или я разденусь и опять лягу.

Фриц Вильгельм чувствовал раздражение. Все это казалось ему смехотворным.

- Ладно, ладно, будет тебе.

Мамаша Гроте легонько подтолкнула мужа к выходу. Около ящика для золы его взгляд упал на топор. Он прихватил его.

- Зачем тебе топор?

- Чтобы открыть, если они сами не откроют. Ведь у тебя, кажется, предчувствие?

Фриц Вильгельм вышел на улицу и поднял воротник. Мороз слепил ему теплые после сна ноздри. Снег скрипел под ногами.

Сугробы, наваленные вдоль тротуаров, и проход между ними на другую сторону улицы были покрыты слоем красно-серой грязи — зимние прелести промышленного города.




Ветеринария

Интересное

Выставки

 
Rambler's Top100

©2006-2016 PetsHealth.ru

Данный сайт носит информационный характер и ни при каких условиях не является публичной офертой, определяемой положениями Статьи 437 ГК РФ.